На зимней пресс-конференции Ассоциации Телекритиков Уильямсон рассказал, почему наконец-то пришло время поцелуя Деймона и Елены, которого все с нетерпением ждали, что  Стефан сейчас настоящий трагический герой, о том, что знает, когда пора избавиться от персонажа, как преподнести мелодраму так, чтобы она показалась эпической, и том, что его волнует в течение оставшейся части сезона. 

Почему вы наконец-то решили, что пришло время Деймону и Елене поцеловаться по-настоящему? 

Кевин Уильямсон: Ну, если бы могли, мы бы осуществили это раньше. Мы почувствовали, что пришло время. Нам просто пришлось ждать, чтобы зрители искренне отреагировали на поцелуй. Есть поклонники нашей Елены, которые жаждали этого, но есть поклонники, которые  с ходу отвергли бы его.  Есть люди, которые хотят, чтобы Стефан и Елена были вместе всегда, и они бы не приняли поцелуй, поэтому такой поступок должен был быть искренним для Елены. Нам пришлось сделать его настоящим для нее, и нам пришлось очень медленно двигаться к нему. Если бы нам это не удалось, вы возненавидели бы Елену. Стефану пришлось так поступить, поэтому она обратила свое внимание на человека, который показывает ей любовь, и она привлечена этим. А кто бы не увлекся? Он вампир.  У него власть над ней, и он по-настоящему добр к ней. И для него вся эта ситуация тоже мучительна.  Странным образом, он никогда не допустит, чтобы что-то плохое случилось с его братом. 

Это великолепная любовная история, потому что все всех любят. Неважно, насколько они ненавидят друг друга, они все равно любят. Было бы великолепно, если бы они объединились.  Если бы это произошло, наступило бы жаркое время. Смотрите, мы в третьем сезоне. Не думаю, что у нас на этом этапе добавилось много новых зрителей. Это наши поклонники.  Именно они поддерживают нас, дают нам средства к существованию. Но даже если бы это было не так, мы просто хотели быть честными с нашими героями. Вы  не можете  увидеть, как Елена прыгает в постель к кому-нибудь только потому, что этого хотят сценаристы. Вы должны достичь этого, а персонаж должен это исполнить. Нам пришлось ждать все это время, чтобы прийти к этому моменту. Помните сцену из второй серии сериала, когда она приходит в особняк Сальваторе и впервые встречает Деймона и он целует ей руку, вот тогда это началось. Потребовалось 2,5 года, чтобы мы смогли сказать: «Думаем, они могут поцеловаться. Мы достигли этого момента».

Насколько трудно  найти грань между тем, что вы делаете со  Стефаном сейчас и тем, насколько далеко вы можете зайти до того, как он станет безнадежным?   

Уильямсон: Это трудно, и самое печальное в этом  то, что Стефан – человек с сильным характером. По натуре он добрая душа. А сейчас он выбрал этот ужасный путь, и неважно, что он теперь делает, он никогда себя за это не простит.  Так вот, если он не может себя простить, как он может ждать, что его когда-нибудь простит любящая его женщина? Ему кажется, что никто никогда его не полюбит снова.  Дорожка-то у него еще та.  Печально на это смотреть, потому что сейчас он в трагическом образе. Он настоящий трагический герой, в самом великолепном смысле, даже больший сейчас, чем когда-либо был Деймон.  Это интересная линия сюжета, и я надеюсь, мы исполняем ее с достаточной долей трагичности, чтобы зрители могли держаться за него и подпитывать его, даже несмотря на то, что он идет по ужасной дорожке. Это трагическое падение. Надеюсь, что это одна из тех ситуаций, когда зрители будут любить его, пока он снова не сможет полюбить себя. Вот что происходит. Мы любим Деймона, но в каждой серии Деймон кого-то убивает. Когда он убил Лекси, я его возненавидел, но это была моя идея. Я знал, что это настроит зрителей против него.  

Как вы узнаете, когда пришло время, чтобы вывести из сериала какого-нибудь персонажа? 

Уильямсон: Ну, Лекси была предназначена для особого случая. Мы ввели ее ради той серии с днем рождения Стефана, и ее целью было быть хорошим другом и заставить Елену ревновать, но в конечном итоге, показать Елене, что любовь стоит того.  Великая любовь стоит великого риска, и это то, что Лекси сказала Елене.  В то же время, она сослужила хорошую службу Деймону тем, что сбила Совет с его следа. Хорошие сюжетные линии начинаются со встряски, а я просто хочу все время удивлять вас. Я думаю: «Если я это сделаю, то как мне этого достичь?» и мне приходится менять курс и разбираться в сюжете и думать, как это сделать. К счастью, сейчас все в руках Джули Плек.  Здорово я снял с себя ответственность?  Сейчас я работаю над пилотной серией для канала FOX, поэтому мне не удается участвовать в этом настолько, насколько мне хотелось бы. Мы с Джули по-прежнему разговариваем в 4 утра. Я спрашиваю: «Кого ты собираешься убить?» Я позволил ей принимать такие решения в этом году, потому что я уже убил достаточно людей.  Он мне позвонила и сказала: «Думаю, мы никого не будем убивать», а я сказал: «О, нет. Тебе нужно кого-нибудь убить». 

Были ли моменты, когда вы хотели, чтобы все эти предложения перестали приходить, и вам бы не пришлось работать одновременно над многими сериалами? 

Уильямсон: Эй, я счастлив, что меня нанимают. Все могло бы закончиться. Я счастливчик, потому что у меня есть работа. Я счастливчик, что существуют «Дневники вампира». Мне везет, что  Warner Bros. платит мне деньги. Вы понятия не имеете. А иначе был бы я сейчас на рыбацкой лодке вместе со своим отцом.

Вы воспринимаете «Дневники вампира» как вечернюю мелодраму? 

Уильямсон: Было бы надменно с моей стороны сказать, что это не мелодрама, потому что так и есть. Это эпическая мелодрама, мы это знаем,  и нам нравится проводить время за ее просмотром. Каждую неделю мы пытаемся сделать из нее что-то более возвышенное, превратить в огромную грандиозную историю жизни и смерти.  Так же я чувствую себя относительно нового сериала. Мне нравятся эмоциональный ужас.  Я не люблю ужастики. Ненавижу их. Но, если вы умеете делать кино, наполненное эмоциональным ужасом, я с вами.  Если я волнуюсь  и переживаю за главного героя, я с вами. Не люблю глупые истории про людей, которых не знаю. Существует уйма малобюджетных ужастиков,  которые  нам безразличны.  Но однажды выходит что-то вроде «Хэллоуина» 1978 года, и там есть героиня, Джейми Ли Кертис, которая молода, мила, в центре событий, и вы переживаете за нее, сочувствуете ей во время сцены погони. Нужно понимать, как это сделать, и переживать за персонажей.

Что-то случится с кем-нибудь из персонажей в «Дневниках вампира»,  что-нибудь интересное для поклонников, что волнует вас? 

Уильямсон: Меня действительно волнует противостояние между Клаусом,  Стефаном и Деймоном,  и вообще этот треугольник, и какова будет кульминация в конце сцены с гибридом.  Мы также приоткроем завесу тайны над семьей Древних.  Во второй половине сезона будет интересно наблюдать за Алариком. Он был немного вне игры, горюя по Дженне, а мы развивали линию Джереми и  его мертвых подружек-призраков. Сейчас Аларик готов вновь выйти на передний план и втянуться в события. Намечается интересная сюжетная линия с ним, и мне это очень интересно.

Какая сюжетная линия больше всего беспокоила вас, но, в конце концов, вам было наиболее интересно ее развивать? 

Уильямсон: Я не хотел убивать Дженну. Я не хотел убивать тетю Дженну. Я все еще скучаю по ней. И по Анне, хотя мне удалось ее вернуть на некоторое время. Возможно, с Анной ситуация была сложнее всего, потому что я ее очень любил, я постоянно был в твиттере и знал, как ее любят поклонники. Часть меня говорила: «Убей ее! Поклонников так это взбудоражит, даже если таким плохим способом. Это будет скандал». Хотя  я все еще ненавижу делать это. Мы с Джули сядем в комнате и будем обсуждать сцены, и если она заплачет или я заплачу, мы понимаем, что мы движемся к истине.

Перевод cyprusolga специально для сайта vdrussia.ru